Фриш Берто, кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года Парижский административный апелляционный суд обязал собственников участка в Сен-Сен-Дени выплатить административный штраф в размере 10 000 евро и внести залог свыше 55 000 евро — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не провели. Об этом сообщал Club Montreuil, который освещал решение. Предприятие, эксплуатировавшее завод Берто, само по себе прекратило существование в декабре 2017 года.
Вот дело в одной фразе, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьенн-Марсель, на границе между Баньоле и Монтрё. Когда объект с особыми условиями эксплуатации закрывается, его эксплуататор ликвидирован, а бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счёт? Административная юстиция ответила дважды по этому участку — в 2023 и в 2025 годах. Ответ не понравится владельцам земли.
Каждая статья, которую я читал о Берто, рассказывает один эпизод. Решение, пресс-релиз, репортаж. Ни одна из них не складывает эпизоды в хронологию. Именно это я и делаю здесь, потому что хронология — то, что делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет поверхностной обработки, затем — никого
На этом участке находилась установка, отнесённая к объектам, подлежащим специальному контролю в интересах охраны окружающей среды, для обработки поверхностей металлических деталей. Профессия, потребляющая химические ванны и создающая отходы. По данным actu.fr, первый эксплуатант, имя которого источник не называет, занимал участок до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальнейшее развитие событий банально — и в этом проблема. Предприятие было признано банкротом с ликвидацией в 2015 году. В декабре 2017 года суд большого или первомастного инстанции в Бобиньи (tribunal de grande instance) постановил ликвидацию за недостаточностью активов. Перевод: изъять больше нечего.
Остаются отходы. По тем же данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химикатами, накопленные без регулярной утилизации. Медиа One Planète называет цифру в 99 тонн. Я не принимаю её как официальную: у неё лишь один источник, а единственная корреляция — заголовок в Le Parisien, который упоминал почти сто тонн отходов, часть из которых токсична. Порядок величины сходится. Точного числа нет.
На участке уже зарегистрирована ICPE, эксплуататор не идентифицирован в источниках
A.M.M. Industrie эксплуатировала ICPE по обработке поверхностей металлических деталей.
Ликвидация компании.
Ликвидация, объявленная TGI Бобиньи за недостаточность активов.
Постановление префекта о приведение в исполнение требований, адресованное собственникам участка.
Совет Государства подтвердил постановление и признал качество обладателя отходов у собственника.
CAA Парижа назначил штраф 10 000 евро и залог более 55 000 евро.
По дате постановления о приведении в исполнение надлежит проявить осторожность. Коммюнике города Монтрё от 21 апреля 2023 года, подхваченное Recyclage-Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит о префектурном постановлении июня 2019 года. Статья actu.fr называет август 2019 года. У меня не было доступа к самому нормативному тексту, поэтому я указываю «лето 2019» и оставляю обе версии читателю, вместо того чтобы точить месяц на основании документа, которого я не читал.
Юридический момент: собственник — обладатель отходов
Именно решение от 23 марта 2023 года определяет всё дело. Совет Государства признал законность префектурного постановления о приведении в исполнение и постановил, что собственник земли может рассматриваться как обладатель отходов, а значит — ответственный за их утилизацию. Не только последний эксплуататор. Собственник.
Две согласующиеся источника это документируют, в том числе коммюнике города Монтрё от 21 апреля 2023 года, которое приветствует решение, укрепляющее действия государства и коммуны.
Небольшое методологическое уточнение, потому что оно едва не заставило меня написать ерунду. Я искал номер этого решения, чтобы прочесть его в тексте. В результатах поиска циркулирует номер. Проверка по базе Совета Государства показала, что он относится к спору, который к делу отношения не имеет — парижский спор о складах городской логистики. Настоящий номер решения по делу Берто я не нашёл. Я цитирую поэтому дату и юрисдикцию, но не номер. Если вы увидите статью, которая называет номер, спросите её, откуда он взят.
Что меняет этот вывод на практике, выходит далеко за пределы одной фриши в Сен-Сен-Дени. Принцип «загрязнитель платит», как мы его интуитивно понимаем, указывает на того, кто произвёл загрязнение. Но этот субъект в подавляющем большинстве случаев фришей исчезает: компания ликвидирована, активы растрачены. Если бы ответственность ограничивалась лишь им, счёт автоматически лег бы на общественность, то есть на налогоплательщика.
Признав собственника обладателем, юрисдикция смещает акцент на того, кто остаётся идентифицируем и платёжеспособен: владельца земельного участка. Промышленный участок перестаёт быть просто активом и становится потенциальным пассивом, переходящим вместе с правом собственности. Проекты благоустройства на старых участках и механизмы восстановления третьими лицами читаются иначе после утверждения этого принципа.
Январь 2025: счёт предъявлен, но это не окончательный счёт
Пять с половиной лет после постановления о приведении в исполнение Парижский административный апелляционный суд перешёл к исполнению. Административный штраф 10 000 евро и залог более 55 000 евро, соответствующий сумме работ по обеспечению безопасности.
Слово «залог» важно здесь пояснить: это не штраф. Речь идёт о замораживании суммы, эквивалентной требуемым работам: либо ответственный выполнит их и получит средства обратно, либо администрация выполнит работы и покроет их за счёт этой суммы. Это один из классических инструментов санкций, применимых к объектам, подлежащим специальному контролю, и он действует куда эффективнее, чем штраф, масштаб которого в данном случае относительно невелик по сравнению со ставкой.
Эти 55 000 евро — стоимость приведения в безопасность, а не стоимость полного обеззараживания. Разница между ними, вероятно, существенно больше. Я не нашёл никакой общей оценки стоимости полной очистки участка ни со стороны префектуры, ни со стороны публичных агентств. Эта цифра не представлена в публичном поле, и её отсутствие многое говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не буду говорить, и лучше объяснить, почему, чем замалчивать.
Жители дают показания, и одно медиа посвятило выпуск их ситуации. Одна вторичная ссылка упоминает о тяжёлых металлах, найденных в крови жителей. Только одна. Без названия организации, без числа протестированных, без протокола, без даты. Я искал исследование регионального управления здравоохранения или Santé publique France, касающегося именно этого участка: не обнаружил.
Сам этот пробел — факт сам по себе. На участке, по поводу которого государство сочло необходимым издать постановление, где юстиция дважды подтвердила принуждение, где бочки с химикатами стояли годами, не опубликовано ни одного публичного санитарного исследования об экспозиции местных жителей, которое мне удалось найти. Отсутствующие данные рассказывают порой столько же, сколько опубликованные, и это отсутствие напоминает мне аналогичные пробелы в расследованиях по мышьяку в сельских почвах или ртути на старых золотых приисках: загрязнитель задокументирован, контакт человека — гораздо меньше.
Поэтому я не стану дальше углубляться. Указывать санитарную цифру, которую я не могу подкрепить, значило бы помогать тем, кто предпочитает, чтобы вопрос оставался расплывчатым.
Два других «слепых пятна» в том же духе. Точный инвентарь веществ, хранившихся на участке, опирается лишь на вторичный источник, без прямого доступа к актам инспекции или карте объекта. И реальное состояние участка в 2026 году — очищен он, на нём идут работы или всё стоит — мне неизвестно. Единственные публичные следы, которые я нашёл, — два заголовка Le Parisien, которые я сам не смог прочесть: в июне 2022 года — участок под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределённое будущее. Нет ничего позднее, и нет сведений о ходе работ.
Что этим делом предвещается в других местах
Ценность этого дела не в его масштабе, а в его обычности. Обычная промышленная деятельность под контролем, эксплуататор исчезает без активов, отходы остаются, коммуна растёт, префект отдаёт распоряжение, более пяти лет процедур. Поменяйте имена, и вы получите сотни подобных ситуаций по стране, о большинстве из которых никогда не напишут статьи.
По данным One Planète, на участке или рядом с ним рассматривался проект строительства школьного объекта, прежде чем Агентство по переходу к экологике (ADEME), цитируемое этим медиа, не рекомендовало отказаться. Школа. На фрише с поверхностной обработкой. То, что кто-то вообще мог это рассматривать, лучше всего иллюстрирует дефицит памяти, который лежит над нашим токсичным индустриальным наследием, и который проявляется всякий раз, когда чувствительный участок оказывается рядом с жилой застройкой, как в случае с мусоросжигательным заводом в Иври-Paris XIII.
Остаётся вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Собственник платит — да. Но что произойдёт в тот день, когда собственник тоже окажется «без ничего»?